«В первом классе клеил на подъезды листовки: «Сталин - сволочь». Самый необычный топ-менеджер нашего футбола

Денис Романцов

«В первом классе клеил на подъезды листовки: «Сталин - сволочь». Самый необычный топ-менеджер нашего футбола

Николай Ларин / Фото: © Николай Ларин

Большое интервью Николая Ларина, директора «Чертаново».

В мае районная команда «Чертаново», состоящая только из своих воспитанников, вышла в ФНЛ. Команда выросла из школы, которую десять лет назад возглавил Николай Ларин, внук революционера, сын художника, а в прошлом - фанат с сотней выездов и скандальный тележурналист.

- Ваша главная забота перед стартом в ФНЛ?

- Деньги. Пацанов жалко: они столько бились, хочется им зарплату хоть чуть-чуть повысить.

- Как за четыре года в ПФЛ на вас сказался экономический кризис?

- Когда евро подскочил, отказались от двух международных турниров академии. О снятии с ПФЛ не думали. У нас же смешной бюджет: двадцать семь миллионов рублей. Средняя зарплата не выше тридцати пяти тысяч рублей.

- Когда стали метить в ФНЛ?

- В прошлом году вышли в финал Кубка ФНЛ и поняли, что можем попытаться. В интервью я продолжал говорить, что мы просто воспитываем игроков и ничего нам больше не надо, но внутри команды все знали: хоть мы и самые молодые в лиге (средний возраст - девятнадцать лет), наша цель - первое место.

- Почему четыре года назад, попав в ПФЛ, вы смогли заявить только двенадцать игроков?

- Летом 2014-го Николай Толстых звонил мне из Бразилии, с чемпионата мира, и орал матом - из-за того, что я пробивал «Чертаново» место в ПФЛ. Я поддерживал Толстых, зная его искреннюю любовь к футболу, но из-за своего характера он переругался даже с людьми, которые были за него. Мне кажется, он видел врагов футбола во всех. Да, мы не профессиональный клуб, у нас дети и нам удобнее быть образовательной организацией, и я объяснял Толстых: по новому закону о спорте мы имеем право заявиться в ПФЛ. Молодая развивающаяся школа - почему нам не поиграть во второй лиге, где за последние годы исчезло сорок клубов?

Нас впустили, но разрешили заявить только игроков, которые находились в «Чертаново» не меньше трех лет - с пятнадцати до восемнадцати. Дошло до абсурда: мы не могли заявить чемпиона Европы U17 вратаря Лешу Кузнецова, который был у нас два года и триста пятьдесят дней. Поняв, что у нас набирается только двенадцать человек, я написал ночью письмо гендиректору РФС Анатолию Воробьеву, который нас поддерживал. В итоге сделали послабление, но мы все равно заявили не всех, кого хотели.

- Кого не удалось?

- Хотели взять нашего 28-летнего воспитанника Сережу Хабарова, игравшего за «Тамбов». Там он получал сто двадцать тысяч. Я ему сказал: «Тебе, как ветерану, можем дать семьдесят. Помоги нам на первом этапе». Он сорвался из Тамбова (у него и жена хотела вернуться в Москву), но выяснилось, что по регламенту нам нельзя брать игроков старше двадцати трех лет. И Сережа у нас за семьдесят тысяч играл год на КФК. Потом регламент изменили, он отбегал еще полтора сезона и стал спортивным директором «Чертаново».

- Почему год назад вы перешли из Центрального дивизиона ПФЛ в Западный?

- Не скрою, мы не хотели играть с «Араратом». Сознавали: они все сделают, чтобы занять первое место. Не понимаю, как можно стать первыми, не пустить в ФНЛ Белгород или «Торпедо» и уехать в Армению.

- Во сколько обходились выезды в ПФЛ?

- Около восьмидесяти тысяч рублей. Это меньше, чем организация одного домашнего матча: «скорая», пожарные, стюарды, судьи и инспекторы - их авиабилеты, проживание и питание. Все вместе - сто десять тысяч.

- В ФНЛ-то расходы другие.

- Мы боялись, что в первом туре попадем на Владивосток. Ради интереса посмотрел стоимость билета туда-обратно. Семьдесят тысяч. Команда: двадцать пять человек. Значит, бюджет - два миллиона. Это было бы ужасно.

- Все равно же придется лететь. Найдете деньги?

- К счастью, есть люди, которые понимают: будущее за подготовкой своих игроков, как делаем мы. Эти люди хотят нам помогать. 

- Был риск, что вас не пустят в ФНЛ?

- По финансовым критериям не могли не пустить: долгов нет, небольшую зарплату платим вовремя, за трансферы никому не должны, потому что у нас только свои воспитанники. Петреску или Луческу мы не приглашаем. Боялся только, что могут не пустить из-за того, что мы не профессиональный клуб.

- Вы им так и не стали?

- Нет. Получили лицензию на участие в ФНЛ как общеобразовательное учреждение.

- Четыре года назад «Чертаново» спасло карьеру Надежды Карповой. Как это было?

- Она мало играла в «Зорком». Наш тренер Сережа Лаврентьев убедил взять ее. Мы долго сомневались, и сначала она играла у нас за какие-то копейки, фактически бесплатно. Но у нее был стимул - соскучилась по футболу, хотела больше зарабатывать: стала прибавлять, пробилась в сборную. А потом так случайно вышло, что я был в Валенсии с юношеской сборной 1999. Позвонили: «Валенсия» хочет переговорить». Я чуть-чуть говорю по-испански. Съездил, встретился. Деньги за Карпову «Валенсия» не предлагала. Это мы заплатили 50 тысяч рублей, чтобы агентство Миши Прокопца правильно составило ей трудовой договор на два года.

- Почему вам не заплатила «Валенсия»?

- В женском футболе нет трансферов. Но как не отпустить в Испанию, такой шанс бывает раз в жизни. К тому же мы немного денег сэкономили, потому что у Нади была большая зарплата.

- Недавно ваш тринадцатилетний игрок Сергей Пиняев сыграл за «Манчестер Юнайтед». Как это вышло?

- Команда его года завоевала Madrid Cup, в котором участвовали «Реал», «Челси», «Ювентус»... Короче, тридцать один топ-клуб и «Чертаново». Пиняев там всех рвал. Через два месяца «МЮ» вышел на нас и позвал его на стажировку. Для этого нужно разрешение английской федерации футбола. Собрали кучу документов - вплоть до квитанций за оплату квартиры родителей Сергея в Саратове. Приехали в Манчестер. В первой игре за «МЮ» - против «Бернли» - Пиняев забил пять мячей.

Понравилась обстановка в «МЮ». И в «Чертаново»-то все на равных общаются, но там - еще круче. Четырнадцатилетний пацан с двух ног прыгнул в тренера и добавил: «Ты же сам вышел с нами играть».

- Что за африканец среди ваших болельщиков?

- Он из Буркина-Фасо. Барабанит во время матчей на национальном музыкальном инструменте. Два его сына (2005 и 2007 годов) занимаются в нашей школе.

Еще у нас два года занимался бразилец Кауа 2007 года. После того как его папа Ари Сантос, мини-футболист сборной Бразилии и «Барселоны», перешел в «Динамо», Московская федерация футбола разрешила ему играть в чемпионате Москвы, так как этот возраст еще не проходит отбор на первенство России. Кауа в одиннадцать лет говорит на английском, португальском, испанском и русском.

- Как на вашем советском детстве отразилось то, что вы внук Николая Бухарина?

- Мы жили на Петровско-Разумовской. Периодически у нас проводили обыски. Чтобы не держать дома запрещенные книги, мы с родителями каждые выходные закапывали их в лесу на Левобережной. Однажды вернулись за книгами, а их нет. Настолько за нами следили.

В школе, как мне казалось, никто особо не знал, чей я внук. Меня никто не доставал. В первом классе я писал от руки листовки «Сталин - сволочь» и клеил на подъезды. Меня поймали, отвели в школу, но проблем там из-за этого точно не было.

- Почему?

- Учителя меня любили - я устраивал поездки нашего класса в Ригу, Одессу, Киев. Звонил в другие города и, представляясь завучем школы, предлагал: «Давайте наш класс приедет к вам. Будем спать на матах в спортзале. Через какое-то время мы примем вас в Москве». Несколько раз это проходило. На выпускном мне даже грамоту дали за организацию путешествий.

Потом у меня в Москомспорте даже была кличка Революционер. Наверное, в честь деда.

- Про Сталина писали под влиянием запрещенной литературы?

- Под влиянием того, что к нам в гости приезжал советолог Стивен Коэн, преподаватель Пристонского университета. Находясь рядом, я впитывал разговоры взрослых.

- Ваш отец Юрий Ларин только в двадцать лет узнал, чей он сын?

- Да, ему было меньше двух лет, когда отца расстреляли, а мать посадили. Его спасли родственники, но их тоже арестовали, и он попал в детдом под Волгоградом, на Средней Ахтубе. Я ездил туда. Там в здании детского дома сейчас находится краеведческий музей. Я подарил им папин альбом. Походил по местам, о которых он рассказывал. Вообще-то отец не любил алкоголь, но рассказывал, как однажды они напились и он заснул в канаве рядом с балкой, которая отделяла детдомовцев от местных жителей (там они часто дрались).

Еще отец рассказывал, что на стадион «Трактор» приезжало московское «Динамо» с Константином Бесковым. Гостиниц не было, и динамовцы жили прямо в вагонах. Попасть на матч было нельзя, но отец с другими мальчишками сделал подкоп и через него проник на стадион. Так что мы с папой болели за волгоградский «Ротор» и московское «Динамо». Папа рассказывал мне про знаменитого волгоградского вратаря Ермасова, у которого были наколки на ногах: «Они устали».

Свою мать отец впервые увидел в двадцать лет. Восемнадцать она провела в лагерях. Только перед встречей с ней он стал догадываться, что не так все просто и его отец - кто-то известный. Потом папа очень долго боролся за реабилитацию моего деда. Добился этого в 1988 году и смог вернуть себе настоящее отчество.

После этого итальянцы сняли фильм о Николае Бухарине и показали его на Венецианском кинофестивале. Отец из-за болезни не мог поехать, и мы с бабушкой четырнадцать дней провели в Италии. Мне было пятнадцать лет, и я вообще не спал две недели. Бабушка ложилась, а я гулял по ночным итальянским городам. Среди принимавших нас людей был глава компартии Джорджо Наполитано (нынешний президент Италии), и однажды мне сказали: «Лучше прожить в Италии две недели, как Коля Ларин, чем всю жизнь, как простой итальянец». 

- На какой футбол сходили?

- «Рома» - «Лацио». После матча была жуткая драка между фанатами. Я вышел со стадиона и не знал, куда деваться - хорошо, что никуда не побежал. Прижался к дому и смотрел, как они друг друга мутузят. Минут двадцать это продолжалось. Потом приехала полиция и разогнала их брандспойтами.

- Как ваш отец стал художником?

- Сначала он строил гидроэлектростанции - например, в Саратовской области. Заболел туберкулезом и в диспансере познакомился с моей мамой. Она любила рисовать, потом стала журналисткой, работала в журнале «Наука и религия», защищала права верующих, перевела известную книгу «Приключения поросенка Плюха».

После знакомства с мамой отец тоже увлекся рисованием, добился успехов. Его работы - в Третьяковской галерее, в Русском музее, в частных зарубежных коллекциях. Была гигантская выставка в Манеже. Первая персональная выставка была в 1992 году в Театре Ермоловой, потом - в Центральном доме художника. Картины отца мне всегда нравились, но после его смерти - четыре года назад - я стал более пристально к этому относиться (кстати, дед тоже рисовал - у меня дома есть его картины).

- Где находилась мастерская вашего отца?

- В Козицком переулке, напротив Елисеевского магазина. Потом ее отжали. Сейчас бы я, конечно, этого не допустил. А тогда, в девяностые, ее переделали под офисы - говорят, потом она горела. Владимир Лукин (сейчас он президент Паралимпийского комитета) помог отцу получить другую мастерскую - на Академической.

- В восьмидесятые ваш отец пережил операцию на головном мозге?

- Да, из-за того что в детстве получил сильное облучение. После операции у него отказала правая рука, потом он рисовал только левой. Вскоре, в 1987 году, когда я был на выезде в Тбилиси, мама умерла от рака. Папа долго лежал в больнице. Ему помогала врач-реабилитолог, абсолютно замечательная женщина Ольга Максакова. Она стала его новой женой, а мне - близким родственником.

Папа потом говорил: «Я благодарен тебе, что, живя без родителей с тринадцати лет, ты не стал наркоманом». А наш райончик у платформы «Окружная» был так себе - назывался Хлам.

- В каком возрасте вы начали пробивать выезды за «Динамо»?

- В четырнадцать лет. Активно ездил с 1987-го по 1992-й. Помню, в Камышине стучался в номер Добровольского и Симутенкова: «Можно у вас на коврике поспать?» - «Ну, давай». С игроками были очень близкие отношения: с вратарем Лешей Прудниковым можно было гулять после игры вокруг стадиона и обсуждать матч, хотя он - олимпийский чемпион, а я - абсолютная оторва. Пускали фанатов и в клубный автобус - например, на выезд в Ярославль. Правда, перед этим я показал тренеру Адамасу Голодцу удостоверение футболиста «Чертаново»: «Я фанат «Динамо», но тоже играю!»

Другой случай: в 1992 году пробивал двойник Ставрополь - Владикавказ и выпал из поезда. Не удержался. Сломал два пальца на ноге. Они повисели немножко, потом их пришили.

- А поезд-то дальше поехал?

- Нет, это было уже близко к Москве, и поезд ехал медленно. Меня подобрали, а потом вынесли из поезда на полотенце.

- Самые опасные выезды - на Кавказ?

- У меня там проблем не было. К примеру, во Владикавказе народ добродушный. Только в шутку говорили до матча: «Если мы выиграем - угостим шашлыком. Если ничья - побьем вас. Если проиграем - зарежем». Для «Динамо» самые непростые поездки были в Днепропетровск, Вильнюс и Киев. Постоянные драки. Нас ждали, встречали.

В Днепропетровске нашу электричку баррикадировали с двух сторон. Мы пряжками солдатских ремней перекрывали двери. Они били стекла, лезли. В вагоне было месиво. На следующей станции Синельниково мы пару человек с проломанными головами сдали в больницу.

- Фанаты на проезд особо не тратятся. Как было у вас?

- Я всегда ездил бесплатно. Однажды добрался до Ташкента без копейки. В 1992 году пробили двойник Свердловск - Тюмень, после матчей два дня жили в вагонах, в отстойниках для поездов. Чтобы заработать, заходили в проходящие поезда, незаметно брали пустые бутылки, которые проводницы собирали в пакеты, и сдавали. В итоге в Москву я привез больше денег, чем у меня было перед выездом.

Ездил я и под сиденьями поездов, и на третьих полках. После кубковой игры с «Колосом» (Никополь) нас выкинули из поезда в Харькове. Я шел-шел и увидел открытую форточку в одном из купе стоящего поезда. Пока люди вышли погулять, я залез в это купе и спрятался на третьей полке, за чемоданами. Люди вернулись. Поезд тронулся. Часов через пять мне захотелось в туалет. Ну, очень сильно.

Еще час я потерпел, но понял, что надо что-то делать. Раздвинул чемоданы и слез на глазах у четырех изумленных человек. Сначала они орали с испугу, но я объяснил ситуацию: люди оказались нормальные - напоили потом чаем. Фанатский опыт стал для меня бесценным в дальнейшей жизни.

- Что стало с вашими друзьями из фанатского движа «Динамо»?

- Очень многие умерли. В основном из-за алкоголя. С некоторыми несчастные случаи произошли: одного парня машина сбила.

- Вы могли и разминуться с футболом?

- Я поступил в историко-архивный институт (нынешний РГГУ), где был конкурс четырнадцать человек на место. Через два года понял, что это не мое, и устроился по объявлению курьером на металлургический завод в Выксе. Так всем понравился, что через неделю мне вдвое повысили зарплату. Спустя полгода увидел новое объявление: «Требуется человек в съемочную бригаду АТВ - Авторского телевидения». Меня не отпускали из Выксы, но я съездил в последнюю командировку, вернулся ночью, положил под коврик оставшиеся деньги, билеты, записку с извинениями и уехал.

- Чем занимались на телевидении?

- Мы назывались АТВ-Интер. Снимали сюжеты и продавали западным компаниям. Например, «Московский комсомолец» написал, что в метро завелись крысы. Компания RTL попросила нас снять их. Крыс в метро не было, но я поехал на биофак МГУ и арендовал две клетки с ручными крысами. В шесть утра приехали на станцию «Тимирязевская», нагнали десяток знакомых, чтобы они читали газеты, а эти крысы просто сидели рядом на платформе. Потом мы посадили их обратно в клетки, вернули в МГУ и продали сюжет RTL.

Дальше поступил заказ снять, как делают аборт. Позвонил в больницу рядом с Павелецким вокзалом, представился руководителем Департамента здравоохранения: «Надо снять». - «Ну, приезжайте». Мы приехали, нас пустили. Никто ничего не проверил.

В Набережных Челнах снимали татарское национальное движение. С нами был журналист «Литературной газеты». Он случайно обронил свою ксиву, после чего у нас отобрали камеру, стоившую колоссальных денег, посадили в фургон и отвезли в кутузку, где мы два дня сидели без еды. Потом опять посадили в машину и куда-то повезли. Мы подумали: «Ну все, хана». Но привезли на вокзал. Пинком под зад в поезд: «Чтоб мы вас больше здесь не видели».

Другой эпизод: ехали на ужасно неинтересную съемку на протезный завод на Коровинском шоссе. За два светофора до завода взорвавшийся бензовоз столкнулся с троллейбусом. Начался пожар, выбежали горящие люди. Я был директором съемочной группы, так что принял решение достать камеры и все это дело снимать. Все удивлялись, что телевидение приехало раньше пожарных и «скорой».

- Сколько вы проработали на телевидении?

- Года два. Между путчами 1991-го и 1993-го. Было много интересных поездок. Например, в Кресты. Или в Калугу, в зону для престарелых уголовников, которые доживают жизнь и уже никуда не рвутся, потому что их кормят и поят. Все сидят очень давно, все в наколках. Такие персонажи, которых даже в художественных фильмах не увидишь.

Поскольку камеру у нас отобрали, мы вынуждены были арендовать ее у замечательного дядечки Якова Захаровича Райха, жившего на Смоленской площади. Он сдавал в аренду камеру и на эти деньги жил. В калужскую зону он повез нас на своих «жигулях». Ехал очень медленно и парировал мои жалобы: «Коля, лучше в семь часов дома, чем в пять - в морге».

- Где вы были во время путчей?

- В августе 1991-го - на баррикадах у Белого дома, хотя папа лег перед дверью квартиры и сказал: «Только через мой труп». Я перешагнул через него и ушел со словами: «Не могу стоять на обочине истории». Отец боялся за меня: танки, выстрелы. Мы две ночи жили в палатках. В 1993-м, когда по Белому дому бомбили из танков, мы тоже строили какие-то баррикады на Тверской-Ямской. Потом понял: футбол лучше политики.

- Играя за «Чертаново», вы еще и работали в банке?

- Да, советником председателя правления. Заодно играл в третьей лиге против дублей московских команд. Один из первых моих матчей - против дубля «Спартака», куда перевели Андрея Пятницкого. Их тренер Сергей Родионов сказал нам перед игрой: «Пятницкий после травмы - поаккуратнее с ним». После этого наш полузащитник не приближался к Пятницкому ближе, чем на десять метров. Еще в игре с дублем «Спартака» мне удалось забить Руслану Нигматуллину. Я очень этим гордился. В 1995-м мне вывернули голеностоп в одной из игр, и я не выходил на поле больше года.

В 2004-м у команды «Чертаново» 1988 года рождения умер тренер Михаил Гора, и мой учитель Виктор Разумовский предложил руководству школы на место тренера меня. Позже я взял 1996 и 1999 годы. Этим командам помогал наш банк: возил на международные турниры, покупал форму, бутсы, мячи. Команды других возрастов существовали на деньги родителей. Им это не нравилось, и они стали задавать вопросы руководству школы.

Тогдашний директор, создатель «Чертаново» Борис Шевернев - замечательный человек. Но в семье произошла трагедия: отец пропал без вести и с дочкой случилось несчастье. Директор не мог дальше работать, и власть перешла главному инженеру, которому футбол был по барабану. Наслушавшись родителей, он стал меня душить: не давал манеж, не пускал в поездки, выписывал выговоры. Дело шло к моему увольнению. Воспользовавшись связями, я встретился с одним из руководителей Москомспорта Юрием Нагорных (будущим замминистра спорта - со всеми вытекающими).

- Просили сделать вас директором школы?

- Да. Говорил: «Я столько лет в «Чертаново». Поверьте: все будет нормально». Через три месяца все же уехал на сборы в Анапу. Звонок: «С вами хотят встретиться в Москомспорте». Оставил команду второму тренеру, улетел в Москву, вернулся, снова улетел - и так семь раз. В итоге мне сказали: чтобы стать директором, нужно уволиться из тренеров. Я переживал. Думал, это интрига: уволюсь, а директором не стану. Но все прошло нормально: в начале апреля 2008-го я возглавил школу «Чертаново». Все были в шоке. Главный инженер, который меня гнобил, проработал еще три года.

- С чего вы начали?

- Позвал бухгалтера, посмотрел бюджет и понял: с родителей не надо ничего собирать, и так все есть. Нужны сильные помощники. Поехал к агенту Леше Сафонову, помогавшему тогда московской школе «Смена». Сели пить чай. На кухонном столе увидел скомканный листок: резюме Дмитрия Поляцкина, руководителя академии Коноплева. Спросил: «Это кто?» - «Его зовут «Локомотив», «Спартак» и ЦСКА. Он к тебе не пойдет». - «Организуй нам встречу». Посмотрев нашу школу, Поляцкин сказал: «Я готов». Я ему: «Спортивные решения за тобой». Переоборудовали школу в интернат и стали искать ребят по всей России. В 2008-м наши команды играли в третьей лиге Москвы, а в 2013-м шесть игроков «Чертаново» стали чемпионами Европы U17. Сейчас даже команды «Чертаново-2» играют в более высокой лиге, чем в 2008 году основное «Чертаново».

- Из-за чего «Чертаново» разошлось с Алексеем Сафоновым?

- Считаем, нас сильно обманули. После победы на Евро U17 Леша и его агенты без нашего ведома собрали игроков и вскружили им головы: «Руководство «Чертаново» - плохие люди. Академию финансируем мы». Хотя это и близко было не так. Академию полностью финансирует Москомспорт. Сашу Зуева мы потеряли, но его можно понять: он мечтал о «Спартаке», и его туда привели. Рядом с Алексеем Сафоновым были люди, сделавшие все для того, чтобы мы расстались плохо.

- За Зуева вы получили слишком мало?

- Конечно. Школа его готовила-готовила и получила триста тысяч рублей. Сколько получили агенты, надо спросить у них. Тогда же выяснилось, что за других игроков, уходивших от нас в «Спартак» (Тимофеева, Кутина и т.д.), агентство Сафонова или его окружение получили деньги, а школе «Чертаново» пятьдесят процентов, о которых мы договаривались, не заплатили. Мы искали партнеров для развития школы, но ошиблись. Игроков не виню: тот же Артем Тимофеев и другие ребята повели себя солидно - помогают нашей школе.

- Как?

- Сейчас мы сотрудничаем с агентством Павла Андреева. Тимофеев перечисляет ему процент со своих контрактов, а Паша помогает школе. Оплачивает квартиры нашим футболистам. Часть денег уходит на оплату обучения в институтах ребят, еще не зарабатывающих больших денег. 

- При этом Алексей Сафонов купил «Чертаново» автобус и постелил поле.

- Да, перестелил поле в манеже. Затратил три миллиона семьсот тысяч рублей. Это нас и подкупило. За это он подписал всех футболистов нашей школы.

Никакого автобуса Сафонов не покупал. Автобус купил я. Деньги были, я же в банке работал. Как директор решил, что будет лучше пропиарить Сафонова перед родителями, чтобы они увидели, как он помогает школе и подписали с ним контракт. Леша перечислил деньги со своего расчетного счета, а я ему отдал наличными. Видимо, он об этом забыл.

- Почему от вас ушли лучшие игроки 1999 года?

- Это все та же проблема. Два сотрудника агентства Сафонова, работавшие у нас селекционерами, посчитали, что после нашего конфликта могут забрать игроков. Забыв, что получали здесь неплохую зарплату. Звонили родителям игроков, говорили, что агентство Сафонова перестало финансировать школу и «Чертаново» скоро закроется, надо срочно валить в другие клубы. 

- Куда ушли игроки?

- Ваня Лапшов - в «Локомотив». Кирилл Орехов и Данила Петрунин - в «Спартак». Артем Горбулин - в «Динамо». С другой стороны, к нам пришел Максим Глушенков, выгнанный из «Локомотива», и стал звездой нашей команды второй лиги.

- Почему ваш лучший бомбардир Антон Зиньковский не закрепился в «Зените»?

- Сначала он поехал в «Кубань», но ее тогдашний тренер (и наш нынешний) Игорь Осинькин посчитал, что Антон плохо отбирает, плохо борется, плохо возвращается, хотя он быстрый и техничный. Антон вернулся в «Чертаново». Мы отправили его на просмотр в «Уфу». Встретив, Антона, тогдашний тренер «Уфы» Игорь Колыванов предупредил Зинченко: «Еще один Зина подъехал. Тебе, похоже, хана». Но Антон проиграл Зинченко конкуренцию, и агенты предложили Португалию: «Будешь тренироваться в высшей лиге». Он приехал - оказалось, команда третьего дивизиона. В этот момент его попросил в аренду «Зенит-2». Там Антон ярко дебютировал, но потом сел на лавку. «Зенит» сказал: «Забирайте». Сейчас, знаю, они жалеют - могли выкупить его за копейки, а после возвращения в «Чертаново» он раскрылся и стал много забивать.

- Самый большой талант «Чертаново», который не раскрылся?

- Форвард Егор Никулин из Челябинска. Талантливый лентяй. Мы так и не нашли, где у него кнопка. Он познакомился с президентом «Лейрии» Сашей Толстиковым, и мы спокойно отпустили его в Португалию. Я лично звонил в РФС, умолял скорее оформить Никулину международный трансфер, чтобы успеть к игре с «Бенфикой». Ей он забил сумасшедший гол. Позвонил Толстиков: «Какой футболист! Супер!» - «Саша, спокойно». Дальше: все хуже и хуже. Океан, красивый город... Потом «Спартак» купил Никулина у «Лейрии», мы даже получили какую-то компенсацию, но ни в дубле, ни во второй команде Егор особо не играет. Надеюсь, он все-таки разберется внутри себя.

- От «Кубани» за своих чемпионов вы тоже получили меньше, чем хотели?

- Нет, получили реально хорошие деньги - и от клуба, и от агента Андреева. Именно на эти деньги мы просуществовали первый сезон в ПФЛ. На участие во второй лиге мы не получили из бюджета ни одной дополнительной копейки.

- Средняя зарплата тренера школы «Чертаново» - шестьдесят-семьдесят тысяч рублей?

- Средняя: шестьдесят семь. В других московских школах есть тренеры, которые собирают деньги с родителей и получают в два раза больше, чем наши.

- Выходит, один из лучших тренеров школы ЦСКА Денис Первушин перешел к вам не из-за денег?

- У него были предложения от других клубов, но он выбрал «Чертаново». Хочет работать с хорошими игроками и получать от этого удовольствие. Мы им очень довольны. Если найдем возможность заявить вторую команду в ПФЛ, то он один из главных кандидатов на то, чтобы ее возглавить. Это тоже стимул для него.

- Вы были очень близки к чемпионской сборной Дмитрия Хомухи. В чем это проявлялось?

- Я не входил в официальную делегацию, но поскольку в сборной было от шести до девяти наших игроков, ездил на машине на все их турниры. У нас была видеокамера, и мы втайне от УЕФА делали трансляции на нашем сайте. Когда возвращались с отборочного турнира, проходившего в Чехии, купили слишком много местного пива (школьные тренеры просили - все же его любят). Польскую границу проехали, а белорусы сказали: «Ребят, с таким количеством мы не можем вас пустить». - «Вылить?» - «Нельзя». «Давайте заплатим пошлину». - «Нельзя». - «Давайте оставим здесь». - «Нельзя». - «А что можно?» - «Не знаем. Возвращайтесь в Польшу». Мы проехали четыре километра и закопали пиво в польском лесу. Издали на нас глазел какой-то тракторист.

Следующий отборочный этап - в Англии. Опять на машине едем через Польшу и заезжаем на то место - посмотреть, что с нашим пивом. На месте. Вдруг подъезжают два польских пограничника с автоматами. «Что вы тут делаете?» - «Ой, не поверите. Откапываем свое пиво и едем в Англию». Пограничники заржали, а затем подошел тот тракторист и схватился за голову: у него полгода под носом было столько пива, а он и не знал. Я подарил ему двухлитровую баклажку, и он выпил ее залпом.

Потом сборная Хомухи выиграла Евро U17 в Словакии, а через два года дошла до финала Евро U19 - и повсюду мы ездили за ней на машине. Словакия, Северная Ирландия, Швеция, Греция. Правда, на чемпионат мира в ОАЭ добирались уже не на машине - ехать через Ирак немного побоялись. Хочется пережить такие моменты счастья, как победа на Евро или повышение «Чертаново» в классе, еще несколько раз.

Фото: https://www.facebook.com/nikolay.larin.98, https://vk.com/fcchertanovo, РИА Новости/Илья Питалев, РИА Новости/Николай Свищев-Паола, РИА Новости/Михаил Шапаев

Новости ФНЛ


Просмотров: 49 |

Комментариев: 0

avatar
Турнирная таблица
И О
23 46
1
Томь
23 44
2
Тамбов
23 39
3
Авангард
23 36
4
Краснодар-2
23 35
5
Спартак-2
23 35
6
Чертаново
23 35
7
Н. Новгород
23 35
8
Сочи
23 34
9
Луч
23 34
10
Шинник
23 33
11
СКА Хб
23 33
12
Мордовия
23 29
13
Факел
23 28
14
Ротор
23 28
15
Химки
23 25
16
Балтика
23 24
17
Армавир
23 23
18
Тюмень
23 17
19
Сибирь
23 8
20
Зенит-2
Вся таблица »

О сайте

В тот год, 2009-й, в нашем городе ...

Наш сайт с доменным именем fakelfc.ru стал местом общения в интернет-пространстве для тех болельщиков, которые не поддержали частный клуб бизнесмена, и которые пошли за Валерием Шмаровым и «Факел-Воронеж».

Связь с администрацией сайта по
E-mail: russkaja-mechta@yandex.ru
Нашли баг? Сообщите на
E-mail: support@elzavrn.ru

Из истории

Пробивать выезды в массовом порядке начали как раз в начале 80-х, причём в основном гоняли без помощи клуба. Самым популярным видом транспорта у фанатов были, разумеется, «собаки».

Кубок СССР по футболу 1/4 финала.

28 апреля 1984 года.
Воронеж, ЦСП. 28000 зрителей.
«Факел»-«Спартак»(Москва)2:0 (1:0).
Голы: В. Мурашкинцев(4), А. Минаев(88)