Великий Болельщик


Мяч из отцовских сапог

Нудный дождь начинал "выкашивать" болельщиков, к тому же, «Факел» играл с каким-то аутсайдером, в замедленном темпе меся грязь, - люди, сутулясь под дождем, покидали трибуны. Передо мной, на «западной», в десятом ряду, сидели два забавных приятеля. Один постройнее, в плащ-накидке, как только на поле что-то происходило, вскидывал руки ичто-то кричал, слева от него мужик поплотнее, но ниже, держал над обеими головами зонт и постоянно говорил на ухо соседу. Они не замечали дождя...

- Это же великий болельщик, тот, в накидке. Батраченко. Он слепой. Абсолютно. Зачем ходит на стадион? 

Неповторимая атмосфера... - просветил меня товарищ.

Мы возвращались домой после бесцветной ничьей, и у меня все не выходило из головы: слепой приходит смотреть футбол! Каждый матч, всю жизнь. У него и место постоянное - 133. Я уже раздобыл его домашний телефон. И вскоре набрал номер.

- Несчастье у меня огромное - Лида умерла. Ушла Лида, а я не верю. Она всю жизнь со мной, 59 лет, четыре дня не дожила до годовщины. Как приехала ко мне в госпиталь десятиклассницей...

Он говорил со мной просто, как со старым знакомым. А мне было стыдно за мой бестактный звонок. И все же мы встретились с ним, когда миновали сороковины, когда душа чуть улеглась.

- Мне уж 87, поработаю часа два и усталость находит, - говорит он легко и не по-стариковски быстро, убирая со стола бумаги, отодвигая машинку, которой тоже лет 60 - подарена в госпитале в Ленинграде наркомовцами от соцобеспечения, на которой он выучился печатать по итальянской системе «вслепую» десятью пальцами и без ошибок. -А с футболом-то я связан с малолетства, когда еще отцовские сапоги изрезал на покрышку для мяча. После, в Воронежском пединституте, у меня учились в разные годы едва ли не все известные футболисты: Бобров, Проскурин, Дуванов, Литвинов... А какой вратарь был Татаренко! Кличка «Чита»-это по обезьянке. Сам себя сгубил в расцвете. Водочка коварна, она всегда к славе лепится...

Детство его прошло в Краснодарском крае, в Армавире, на станциях, разъездах - отец был старшим мастером на железной дороге. Сынишка Степка, пятый ребенок в семье, гонял в футбол, как встал на ноги. Точнее, тряпичный шарик, дорогих мячей у детворы не водилось. Но так мечтал о настоящем мяче! Забрался на чердак и - какое счастье! - две пары отцовских яловых сапог на стропилах висят. Полдня резал голенища на вымеренные квадраты, а затем сшивал сапожной иглой - отменнейшая покрышка вышла. Он вдвойне стал героем в глазах сверстников - и за необычные верткие «проходы», и за изготовление почти фабричного мяча. Отец узнал обо всем по осени, когда пришла пора сапог. Простил как-то мягко, улыбнулся: мол, понимаю. Хотя семья жила в полунищете. После Степан поступил в сельхозтехникум. Обучился вождению всякой машины, трактора, комбайна.

Но кажда свободная минута-на стадион, где «сахарники» в настоящей форме с нашитой на груди звездой выступали против «винокуров», где кумир публики Вася Петигин железобетонным ударом пробивал любого вратаря.
Но судьба вертела Степой Батраченко, как хотела. Отличник учебы, гимнаст-разрядник, солист самодеятельного хора... Все давалось ему, а вот в футбол прорваться не давали обстоятельства. Вызывают: отличник, комсомолец, спортсмен - поедешь в военное училище спецсвязи в Воронеж. И там тоже самое: отличник, активист... Один раз прорвался в команду, уже во время игры, на замену выбывшему. «Ну и рассвирепел ты, Степа, на поле - мы тебя не узнали», - сказали потом курсанты. А он решил за все отыграться и забил два гола.

Каблучки как смысл бытия

А училище было непростым - в нем готовили контрразведчиков. И тут началась финская война... Всего несколько месяцев назад он познакомился на танцах с девушкой Лидой, десятиклассницей. Ходили в кино, провожал вечерами до дома, был первый поцелуй. Происходило нечто трепетное с сердцем - любовь? Он видел в ней едва ли не младшую сестренку - все же школьница. В один из вечеров по абонементу попали в драмтеатр. На сцене: Дальний Восток, японцы, провокации на границе у Пади серебряной, самоотверженность жены нашего офицера.
- Провожаю домой и спрашиваю: а как бы ты, Лидочка, поступила, случись что со мной? Молчит. Она всегда немногословной была. И вдруг: «Там видно будет...»
Его уже забрасывали по тылам. Выполнял, возвращался. Но в такой переплет попали впервые. Подразделение Степана Батраченко находилось в бронемашине. По ней били снайперы, строчили пулеметы. Пару часов продержались, отстреливаясь.
-  Я открыл смотровую щель, чтобы сориентироваться. И все!.. Удар в голову, темнота. Успел, как сообщили мне потом, еще справиться с ракетницей-дал в небо сигнал. И наши все поняли. Отбили. Разгромили группировку противника, которую мы отвлекли на себя. На этой же бронемашине меня пытались как можно скорее доставить в Кандалакшу. Получил орден Красного Знамени.

Лишь в офтальмологическом институте на Мойке, 8 в Ленинграде 27-летний Степан Батраченко осознал до конца свою трагедию. Оказывается, и пули дробятся на осколки, не только плющатся. По смотровой щели бронемашины ударила пулеметная очередь. Пули раскалывались, разрывались на части от ударов о чугун. Девять осколков сквозь узкую щель россыпью ударили по командиру, по лицу, в левое плечо. Левого глаза он лишился сразу. Затем удалили правый, в котором сидел 24-миллиметровый осколок. Пластиком восстановили часть лицевой кости.
И начались встречи, душещипательные беседы. Им, лишившимся навсегда зрения, одного из немногих главнейших человеческих свойств, обожженным, ампутированным внушали, как надо бороться за жизнь, приводили примеры из жизни известных людей, к ним приходили здоровые и инвалиды, Степан запомнил- навестили его совсем не знакомые муж и жена, слепые. Во все можно верить, даже в счастье, но судьба - это не просто биография, это - рок... Как жить дальше, товарищи прорицатели и психологи, оптимисты и герои, если тебе всего 27? Если тебе хочется пинать мяч на зеленом поле под ярким солнцем, смеяться, радоваться жизни, любить женщин... Наутро в палате стояла гнетущая тишина: выбросился из окна почти недвижимый обгорелый танкист. Молодой, как Батраченко. А за окном на деревьях пели птицы.

Разведчик попросил медсестру написать письмо в Воронеж. Девушке. Короткое и прощальное. Мол, знали друг друга, счастливые это были дни, но судьба преподнесла мне черный сюрприз, и теперь ты забудь обо мне навсегда. И лежал потом часами, стиснув зубами подушку. Ни дня, ни ночи не различал, да и зачем различать их, если он ни на что не годен и днем. А однажды утром он услышал необычные шаги в коридоре, не шаги - каблучки. Как из прошлого. Из недавнего, еще не забытого и светлого. «Степа, Степушка мой!..» Это ее, единственной, голос. Как яркий свет, как краски жизни, как смысл бытия.

Он все еще сопротивлялся, он говорил, что не хочет сделать ее несчастной, измученной, вечно озабоченной. Еще и не было массовых примеров самопожертвования - отечественная война еще впереди, когда тысячи солдат лишились глаз, рук, ног. Он настаивал на ее отъезде. Наконец, решил использовать последний «козырь»: «Опиши, Лидуся, все как есть своим родителям, что они тебе посоветуют... ». Родители ответили: решайте сами, а мы благословляем.



Жить, когда невыносимо

Началась совершенно новая и необычная жизнь. Степана в числе пятерых слепых определили учиться в пединститут, но вместе с ним поступила и жена Лида. И отныне всю долгую жизнь он не знал несчастий, он был горячо любим и любил и вскоре понял, что настоящим спасением от крупных невзгод в жизни может быть только светлая любовь. И лишь после нее - работа, общественность, круговерть увлекательных планов и прочая «атрибутика». Он вновь стал первым студентом, и со стипендии в 130 рублей переведен на особые 500, отличницей стала его, как он после всю жизнь считал, «умница Лидочка». Война, блокада, эвакуация в Пермь, продолжение учебы, рождение сына. В 42-м в Армавире его отец Иосиф Иванович, выполняя задание, взрывал железнодорожное хозяйство перед заходом в город немцев и в конце операции погиб сам. А год спустя в разбитый войной на девять десятых Воронеж, только что освобожденный, прибыли два специалиста педагога-историка - Степан и Лидия Батраченко. Они стали работать в пединституте. Ассистентами для начала. Учили студентов, учились сами. Особенно Степан Иосифович. Система письма и чтения Луи Брайля, сына сапожника, оттолкнувшегося от отверстия, сделанного шилом, далась легко, как все прежде и после. Но Батраченко не хотел быть просто слепым преподавателем, он обязан был стать обыкновенным, очень живым, чрезмерно активным, эрудированным, слегка затурканным многочисленными общественными мероприятиями человеком. И он постепенно охватывает все то, к чему стремился.

Сообщает Лидии Федоровне, что намерен поступить в аспирантуру, а для этого ему надо срочно выехать в Москву. Он уже не ассистент, а полноправный чтец лекций, они интереснее, нежели у некоторых его коллег, он становится любимцем, авторитетом студентов, всегда окружен ими. Не скупится на оценки, но за его добротой проступают и укор за слабые знания, и демонстрация блестящих примеров. Он никогда не нуждался ни в собаке-поводыре, ни даже в тросточке  -его всегда вели, всегда окружали люди и,  конечно же, постоянно рядом находилась его единственная Лидуся.
Он поступил в аспирантуру и написал диссертацию. Часами стучална машинке-ветеране. Все годы при нем находились секретари-переводчицы из числа студенток, хотя ставки такой в институте и не значилось. Студентки восхищались им и готовы были помогать ему в работе бесплатно. Однако он с присущей ему эмоциональностью хвалился, что живет богаче других - зарплата плюс пенсия инвалида первой группы и заставлял своих секретарей брать от него, «зарплату».

-20 девчонок-секретарей за все годы я довел до диплома и до замужества, - горделиво сообщает мне Степан Иосифович.-А когда я писал диссертацию и получалось, что на странице делал меньше ошибок, чем мои помощницы, они просто досадовали... В течение года он спал по четыре часа. Но свои успехи объяснит в итоге скромно: «Мне повезло - всегда были умные учителя: Струве, Греков... Да и сам я всегда любил много читать».
Отлично защитился, стал кандидатом наук, доцентом. Ездил с агитпоездами по сельским районам Воронежской области, четыре-пять раз в день выступал перед людьми. По указанию обкома партии о нем была написана документальная повесть с вполне предсказуемым названием «Неутраченное счастье». Почему-то нравились встречи с ним зекам в колониях. Может, потому, что он всегда хотел быть сопричастным к чужим бедам, к избавлению от них. Была одна студентка - плохо училась. Не глупая, так почему же? - задумался Батраченко. Выяснил - из детдома, материально тяжело ей. Собрал студентов и - по секрету - поможем, ребята. Купили пальто, кое-что еще. Уже через годы получил неожиданно письмо из далекого Приморья: «Это замечательно, что такие люди, как Вы, есть...» От нее.

На сходе жителей села Троицкое Лискинского района Степана Иосифовича избрали почетным гражданином, в Верхне-Хавском ПТУ-почетным механизатором, его имя присвоили пионерскому отряду. За многолетнюю педагогическую деятельность он былнагражден вторым в своей жизни орденом - Ленина.

Я спросил, что же так подвигло его к столь активной жизни. Он задумался и произнес:
- Для кого-то это уже банальные слова Николая Островского, для меня - ключевые. Вобщем, умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой, сделай ее полезной для людей. Желая стать полезным, я получил ответную реакцию людей, они мне всегда шли навстречу. И, главное, со мной всегда была рядом моя Лидуся. В Воронеже, в институте, в пути, в Москве, в счастливые мгновения, в беде, даже в моем осмыслении футбола, она всегда присутствует со мной. Семья стала расти. Сын Виктор - подполковник. Дочь Наташенька в том же нашем институте, кандидатскую писала на польском и немецком, поскольку преподает зарубежную историю. Двое внуков и трое  правнуков. Жизнь прожита не зря. В пединституте я работал 42 года, а общий трудовой стаж - 52.

Второй раз в жизни ему стало плохо, когда внезапно заболела Лидия Федоровна. Как приговор: воспаление мозга, энцефалит. Ей пришлось бросить не только диссертацию, но вскоре и работу. Когда она умирала в марте этого года, Степан Иосифович просто не верил в происходящее. В его сознании она была вечной, в зрительной памяти, в памяти жизни - красивой, умной, чуткой, нежной девочкой-десятиклассницей.

Врачи сделали ему укол. Он спал три часа. Проснулся - Лидочки уже нет...

Любовь еще быть может...

Бесцветный матч по дождю закончился, и два друга - один стройнее и выше в брезентухе, другой пониже, но кряжистый - с зонтом, как истинные болельщики - фанаты, решили выпить за безнадежность сегодняшней игры. Идея пришла в голову Телкову. Он, пожизненный директор разных школ, много лет сидел на трибуне один, потом заприметил столь же одинокого, ряда через два, и перебрался к нему насовсем. Николаю Тихоновичу 69, на 18 лет моложе Степана Иосифовича, но общность идеи притягивает через все препятствия, и несколько лет назад они стали друзьями «не разлей вода». Посоветовавшись, купили «четверку» - с поллитрой уж больно много мороки. Выпили.

- У Степана обострились все футбольные переживания - он же эмоциональный. Начал мне доказывать, кто играет так, а кто не так, судью ругать начал. Руками машет... А назавтра я ему звоню: как дела? А он: какие там дела, Лидочка говорит: как тебе не стыдно? А мне и вправду так стыдно, что... В общем, встретимся, мол, на игре, - вспоминает Николай Тихонович. - Больше не пили. Он вообще-то в жизни если выпил две крохотные рюмочки... Он же стоик и трудоголик - вот две его болезни. У него моя жена училась, до сих пор вспоминает, как легко было его слушать, общаться с ним. Он вообще легкий человек, общительный, в то же время уравновешенный бывает очень, даже степенный, терпеливый... Но - принципиален, на сделку не пойдет! Память - всех знает, все помнит, кто когда учился, какое начальство через его аудиторию прошло, телефоны на память называет... А Лидия Федоровна была по строже, меньше говорила.

Мы сидим в рабочем кабинете Степана Иосифовича. Его просторная квартира на втором этаже в доме, словно специально построенном в двух шагах от центрального стадиона, улавливает все пиковые страсти футбольных состязаний. Передо мной футбольный справочник-календарь - 99. «Если есть великие футболисты, то есть и великие болельщики России». - Это о нем, о Батраченко, говорит Владимир Проскурин, воронежский футболист, организатор футбола. Степан Иосифович отвечает в календаре на анкету: «Прошлым летом в высшем дивизионе было три «окна» по 11-12 дней. Целый месяц полного безделья. Ничего не понимаю: почему же тогда 16, а не 18 команд в этой лиге?» Неужто «великий болельщик» вникает и в проблемы этой игры?

- Обязательно. Я выезжал неоднократно на базу, где тренируется «Факел», беседовал с ребятами по всем вопросам, бывал на собраниях, тренерских советах. Сейчас вот веду учет игр всех 22 команд первого эшелона, завел карточки... - поясняет Степан Иосифович.
В углу чернеет пианино. «Иногда «бренчал» на нем, - бросает хозяин. - А в основном для детворы, вон Сашенька может сыграть нам что-нибудь». Пятилетний правнук живо прыгает к инструменту и огорошивает нас привычной для него гаммой.

Скоро Телкову придется потесниться в ряду: Сашка просит прадеда купить и ему календарь и брать его с собой на стадион. Что ж, племя фанатов футбола неистребимо, и оно постоянно пополняется. Перед рабочим столом хозяина на стене два портрета, написанные маслом. Он - в гимнастерке и с орденом. На втором - Лида-Лидуся, молодая, наверное, тех лет, когда он еще видел ее.

Он не видит эти портреты. Не видит огромный сервант, забитый книгами. Но здесь витает душа Лидуси. Он это чувствует и иногда, забывая, обращается к Лидочке, называя ее по имени, либо «моя любимая». Он же сказал мне еще в первом телефонном разговоре: она не умерла, она ушла и как бы вернется в любой момент...




Анатолий СТАРУХИН.
Воронеж.

Источник: Коммуна Спорт 1999 год

Просмотров: 1834 |

Комментариев: 2

avatar
2 VZ • 21:12, 30.01.2012
На днях скончался автор этого материала - известный воронежский публицист Анатолий Старухин... Светлая память...
avatar
1 Vad-36rus • 23:11, 26.01.2012
Сын Степана Иосифовича пишет о нем книгу! up
avatar
Турнирная таблица
И О
24 55
1
Енисей
24 51
2
Оренбург
24 50
3
Крылья Советов
24 42
4
Тамбов
24 41
5
Динамо
24 39
6
Балтика
24 39
7
Сибирь
24 34
8
Шинник
24 33
9
Волгарь
24 30
10
Спартак-2
24 29
11
Кубань
24 29
12
Олимпиец
24 29
13
Химки
24 27
14
Авангард
24 26
15
Тюмень
24 24
16
Томь
24 24
17
Луч-Энергия
24 21
18
Зенит-2
24 21
19
Факел
24 20
20
Ротор
Вся таблица »

О сайте

В тот год, 2009-й, в нашем городе ...

Наш сайт с доменным именем fakelfc.ru стал местом общения в интернет-пространстве для тех болельщиков, которые не поддержали частный клуб бизнесмена, и которые пошли за Валерием Шмаровым и «Факел-Воронеж».

Связь с администрацией сайта по
E-mail: admin@fakelfc.ru
Нашли баг? Сообщите на
E-mail: wdesign@fakelfc.ru

Из истории

Пробивать выезды в массовом порядке начали как раз в начале 80-х, причём в основном гоняли без помощи клуба. Самым популярным видом транспорта у фанатов были, разумеется, «собаки».

Кубок СССР по футболу 1/4 финала.

28 апреля 1984 года.
Воронеж, ЦСП. 28000 зрителей.
«Факел»-«Спартак»(Москва)2:0 (1:0).
Голы: В. Мурашкинцев(4), А. Минаев(88)